Человек – это звучит гордо?

Фото: monastery.ruЯ хочу сегодня сказать о страсти, которая присуща абсолютно всем. Преподобный Макарий Великий говорил, что эта страсть в той или иной мере есть даже в самом совершенном человеке. Это страсть гордости. И, как ни странно, именно эту глубинную и опаснейшую страсть мы замечаем в себе меньше всего.

Может быть, этому можно найти некоторое оправдание. Почти все мы выросли в неправославной среде, выросли в той культуре, где гордость воспитывается и поощряется. Все мы впитали в себя идеологию, которая выражена крылатой фразой «Человек – это звучит гордо!» Но главная причина, по которой мы не замечаем в себе гордости, в том, что она нас ослепляет. И чем больше в нас гордости, тем больше искажается наше духовное зрение, так что мы всё начинаем видеть превратно. Поэтому я хотел бы сегодня сказать о том, как гордость проявляется в наших мыслях, намерениях и поступках. Конечно, в одной беседе обо всех проявлениях гордости сказать просто невозможно, и я коснусь лишь некоторых.

Итак, начнем с того, что гордость ярко выражается в любоначалии, то есть желании превосходства над другими людьми. Если нам кажется, что в нас этого точно нет, то надо повнимательнее к себе присмотреться: действительно ли это так? Евангелие рассказывает нам о том, что эта страсть действовала даже в ближайших учениках Спасителя – апостолах. А ведь они, как мы знаем, оставили всё и, не оглядываясь, последовали за Господом. Их отречение от мира – внешнее, всеми видимое, и внутреннее, невидимое другим, – было совершено с необыкновенной искренностью. Однако, несмотря на это, и в них жила страшная страсть любоначалия.

Евангелист Матфей так описывает проявление этой страсти в учениках и обличение их Спасителем: В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное. Ученики думали уже как будто бы не о земном величии, а о славе небесной, но Спаситель и в этом случае воспретил всякое тщеславие, всякую надменность. И вместо того чтобы дать ответ на их вопрос: Кто больше в Царстве Небесном? – Он говорит: Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное. Господь дал апостолам понять, что они вообще могут оказаться чуждыми того Царства Небесного, в котором они хотели иметь большую или меньшую славу.

Мы должны постоянно держать в уме заповедь Спасителя: Кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою. Нам нужно воспринимать других как господ, а себя считать слугами. И это обязанность каждого христианина, какую бы должность он ни занимал, пусть он будет даже священником, епископом или патриархом. Кто хочет быть большим, конечно в духовном смысле, кто хочет приобрести большую благодать (а только это единственно ценно), тот должен быть всем слугой.

Причем опасность поддаться любоначалию есть не только у того, кто обладает какими-то особыми талантами или другими преимуществами перед другими людьми. Бывает, человек как будто бы ничего собой не представляет и не может ничего особенного достигнуть, нет у него для этого ни способностей, ни каких-то необходимых качеств, но внутри он снедается скорбью, завистью, мучается оттого, что ни над кем не господствует. Терзается так, будто он лишен чего-то жизненно важного. Тот факт, что мы ничего собой не представляем, не занимаем никаких должностей, еще не обеспечивает нам спокойствия. Вполне может быть, что в нашей душе живет червь, который нас грызет, не дает нам покоя, отвлекает от мысли о спасении и, по сути, делает нас нарушителями заповеди Спасителя о том, что мы должны друг перед другом смиряться, быть друг другу рабами и слугами.

Страсть гордости также очень зримо проявляется в презрении ближних. И это в малой или большой степени свойственно почти всем. Сами себе мы представляемся людьми во многом исключительными, а на других смотрим свысока. Господь же сказал: Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих. Под малым нужно понимать не того человека, который действительно мал, – мы не можем знать, кто пред Богом мал и кто велик, – но того, который кажется ничтожным в наших глазах. Иногда мы презираем человека потому, что он не занимает в обществе никакого положения, иногда – потому, что он кажется нам недуховным, или необразованным, или неумным, или не способным к какому-то делу. Мы можем относиться к человеку с презрением даже за его внешний вид – у нас находится много поводов для того, чтобы считать человека малым и по сравнению с другими ничего не значащим. Но Господь предупреждает: Не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного. Презирая человека, который в наших глазах мал и ничтожен, мы презираем и ангела, который непрестанно молится о нем Богу и просит о помиловании и спасении души этого человека. Нам такой вывод может показаться неожиданным и странным, но об этом говорит Сам Господь Иисус Христос.

Гордость видна и в том, что человек имеет высокое мнение о себе и любит похвалы. Иногда человек желает одобрения со стороны, а иногда поддается гордости до такой степени, что презирает мнение других людей, столь упивается своей гордостью, что легко переносит оскорбления и унижения. Неопытный христианин может счесть такого человека за смиренного и терпеливого. Преподобный авва Дорофей приводит такой пример. Однажды он увидел молодого монаха, переносившего оскорбления и унижения с большой легкостью, совершенно невозмутимо. Он удивился, что в столь юном возрасте человек достиг такого смирения, подошел к нему и спросил: «Скажи мне, брат, как у тебя получается так спокойно реагировать на оскорбления, которые тебе наносят?» Он же ответил: «А что мне до них? Пусть эти псы лают на меня». Тогда авва Дорофей, не желая его осудить, отошел от него со словами: «Этот брат нашел свой путь», – но путь, конечно, ложный. Этот брат всех презирал, и потому оскорбления от людей для него как бы не существовали.

Гордость – это такая страсть, которая больше всех других страстей мешает нам в духовной жизни. Очень часто горделивый человек впадает в серьезные грехи. Он прилагает чрезвычайные усилия, чтобы воспротивиться искушению, но искушение оказывается выше его сил. Почему? Потому что, когда он поддается гордости, он предоставлен сам себе: благодать Божия его оставляет.

Кроме того, гордый человек надеется на свой разум и поэтому также постоянно претыкается в духовной жизни. Совсем необязательно, что такой человек умен. Бывает, что гордость проявляется у человека, который вообще ничего не читает, мало знает святых отцов и совершенно не способен разобраться в их творениях. Человек может приходить к духовнику за советом и внешне соглашаться с тем, что тот говорит, но на деле поступать не так, как советует духовник, а как сам считает нужным. «Конечно, – думает он, – ведь духовник не может все учесть, где уж ему разобраться! Жизнь диктует свои требования, и мы должны слушаться жизни». И так происходит постоянно: человек отчасти или полностью пренебрегает тем, что ему говорят. А затем у него возникает привычка всегда и во всем верить только себе.

Такой человек, как правило, постепенно приходит к мысли, что он свят и бесстрастен. Тем более что остальные страсти в нем как бы утихают. Как говорит Иоанн Лествичник, бывает, что одна страсть – он имел в виду, прежде всего, гордость – заменяет в человеке все прочие. Действительно, случается, что демоны отступают от гордого человека, для того чтобы он не забеспокоился, не начал борьбу. А когда человек вдруг осознаёт, что он был в прелести, что он был погружен в гордость, то после этого у него, наоборот, нередко начинается сильнейшая брань. Очень часто это бывает блудная брань, потому что она очень унижает человека и он поневоле смиряется. Святые отцы говорят, что лучше бороться с нечистотами, чем поддаться гордости. Под нечистотами они как раз имеют в виду отвратительную блудную страсть.

Есть другой вид самонадеянности: когда человек надеется на свои силы. Не знаю, что страшнее. В первом случае, когда человек надеется на свой разум, он может запутаться, впасть в прелесть и даже дойти до сумасшествия, но и во втором опасность не меньше. Когда человек думает, что он справится с теми или иными пороками или приобретет те или иные добродетели своими силами, тогда он, во-первых, отказывается от совета, во-вторых, начинает проявлять самостоятельность: усиленно молиться, поститься, совершать какие-то подвиги. От гордости, самонадеянности, которая под видом ревности незаметно к нему прокрадывается, человек также падает.

В действительности наши возможности чрезвычайно скромны. Конечно, от нас должно исходить некое усилие, желание, но в то же самое время нам необходимо, во-первых, все делать по совету, во-вторых, искать помощи Божией. Недаром молитва считается матерью всех добродетелей: в ней мы как раз понуждаем себя просить помощи у Бога. Но бывает так, что человек каким-то странным, лукавым образом начинает проявлять самонадеянность и в отношении молитвы. Он забывает, что ему помогает не молитва как его собственная добродетель, а Тот Самый Господь Иисус Христос, Которого он призывает в молитве. Человек отрывает эту добродетель от той подлинной реальности, благодаря которой она становится действенной.

Для гордости характерно желание высших духовных состояний, признание себя достойным Божиих откровений. До прелести отсюда, как говорится, рукой подать. Вообще, прелесть – это спутница гордости.

Из всего, о чем мы говорили, можно сделать вывод: чтобы преодолеть страсть гордости, очень важно не искать первенства, во всем ставить ближнего на первое место, не верить своему разуму и не надеяться на свои силы, но во всем советоваться с духовником. И конечно, молиться. Такой человек, который со вниманием, покаянием и смирением молится Иисусовой молитвой, постепенно освобождается от всех страстей, в том числе и от гордости.

– Мне часто кажется, что окружающие меня недооценивают, и я на это обижаюсь. Это гордость или обидчивость?

– Обидчивость и происходит от гордости. Если человек привык сочувствовать гордости, он всегда будет ей поддаваться, всегда уязвляться какими-то мнимыми или действительными унижениями, обидами, всегда будет чувствовать себя отверженным, каким-нибудь непризнанным гением. Или непризнанным поваром, в конце концов. Кем угодно. Гордость везде проявляется.

– Если бы на земле между всеми людьми было равенство, то не было бы и гордости, и зависти, и других пороков. Значит, все беды из-за неравенства людей.

– «Аминь, глаголю вам, аще не обратитеся и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное». Значит, если мы требуем, как нам кажется, справедливого равенства, то в Царство Небесное не войдем. Кто хочет жить по коммунистическому лозунгу «Свобода! Равенство! Братство!», тот на самом деле одержим гордостью, потому что равенства быть не может. Преподобный старец Силуан Афонский, исходя из глубочайшего, совершеннейшего христианского опыта, говорит, что в Царстве Небесном меньшие будут радоваться тому, что они меньшие. С точки зрения логики это совершенно иррациональное высказывание, но в этом тайна смирения.

– У меня такой помысел: «Ну и что, что я гордая, зато веселая».

– Хороший помысел. Мы должны понимать, что гордость есть абсолютно у всех. Преподобный Силуан Афонский говорит: кто окончательно смирился, тот победил все страсти, тот стяжал Божественную благодать. По его словам, брань ведется до тех пор, пока человек не смирится. И другие отцы также говорят нечто подобное.

В то же время нельзя унывать от того, что в нас есть эта страсть. И если у нас нет настоящей духовной бодрости, ревности, то, по крайней мере, пусть будет хотя бы веселье, добродушное расположение. Лучше быть веселым, чем унывать от того, что у тебя гордость. Но это не значит, что можно не бороться со страстью. Мы боремся, но и терпим, понимая, что нельзя сразу, в одно мгновение, избавиться ни от гордости, ни от другой какой-либо страсти. Для этого необходимо время.

– Если, стремясь преодолеть действие страсти, хочешь видеть в себе изменения, это неправильно?

– Нет, правильно. Изменения нужно стараться видеть, но не нужно ожидать быстрых и каких-то особенных результатов. Надо знать, что когда страсть действует и ты ей противишься, она несколько ослабевает, или минует особенная опасность, или действие страсти проходит в данный момент, но завтра вновь повторится, потому что страсть не уходит сразу и навсегда. Такое отношение к внутренней борьбе нормально. А если на тебя, допустим, напало раздражение, ты помолился и думаешь, что уже никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах ни на кого не рассердишься, то это, конечно, гордость.

– Если гордость мы в себе замечаем, то можем ли мы заметить в себе смирение? Как оно проявляется внутренне?

– Смирение может проявляться в снисхождении к ближним, в терпении обид, может быть, даже в радости, когда тебя унижают, во внутреннем спокойствии при скорбях. Конечно же, в любви к ближнему, в предпочтении ближнего себе. Так что, действительно, не нужно думать, что духовные свойства — например, смирение или любовь, никак не объяснимы и вообще неосязаемы. Безусловно, их признаки вполне определенны, просто мы по неопытности их не знаем, либо, в лучшем случае, знаем только по описаниям святых отцов и поэтому рассказать точно о них не можем. А тот, кто обладает тем или иным свойством, духовным опытом, тот может про него рассказать.

– Проявляется ли смирение во внешнем поведении, например походке, взгляде?

– Конечно, проявляется, но полагаться только на внешнее поведение человека нельзя. Совсем не обязательно, что человек, который ходит с опущенными глазами, смиренный, а человек, который смотрит прямо, — гордый. Тщеславие часто принимает вид смирения. По неопытности, бывало, я сам путался. Хотя и знаешь справедливость русской поговорки, что в тихом омуте черти водятся, но, тем не менее, бывает, ошибаешься: человека горделивого принимаешь за смиренного. Именно за счет его тихого, скромного поведения: он говорит тихим голосом, ходит мелким шагом, голова опущена вниз, глаз не поднимает… Но при этом ни в чем не уступит. И оказывается, что человек этот отнюдь не смиренный, а, наоборот, чрезвычайно гордый. Иногда даже одержимый сатанинской гордостью.

– Во мне особенно сильны две страсти — гордость и раздражительность. Связаны ли они как-то между собой?

– Гнев и гордость всегда шествуют рядом. В большинстве случаев наш гнев происходит именно от гордости, потому что если бы мы считали другого человека высшим себя, то никогда не позволили бы себе воздвигнуть на него свой гнев. Разве мы позволяем себе, например, кричать на людей, от которых мы зависим или которых мы по какой-то причине считаем лучшими или более значимыми, чем мы? Уважение к другому человеку заставляет нас вести себя по отношению к нему кротко. То есть смирение приводит к кротости, а гордость приводит к гневу.

Схиархимандрит Авраам (Рейдман)
Источник: Ново-Тихвинский женский монастырь

Просмотрено (31) раз

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *